Дыши

23:30 

Восхождение: Говорящие-с-Грёзами.

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Вот июньское солнце играет в траве, вот по рыжему склону ползет муравей, вот старик Акимару зовет сыновей - погляди-ка, вон скачут, заразы! По заросшему саду летает перо, сыновья Акимару бегут вчетвером, вроде разные, словно арканы таро, а с лица - все легки и чумазы.
Сулу знает: он старший, а значит - боец, и его не сразят ни стрела, ни свинец. "Что за храброе сердце!" - гордится отец, - "Он другим и стена и защита". Средний, Хапу - умён, он увидит огни в бесконечных долинах потрепанных книг, даже сны не всегда поспевают за ним, чтоб узнать, где секреты зашиты.
Самый младший из братьев - бродяга Тору, он любую беду превращает в игру, и дорожные знаки в сплетении рун он отыщет, хитрющее пламя!
...А Тамуки-подкидыш бежит позади, он не воин, не маг, не искатель пути, но забытые песни он держит в груди, согревает ладонями память.

Паутинкой невидимой тянется стих, Акимару в далёкие страны нестись, говорите, чертята, что вам привезти, выбирайте, что на душу ляжет!
Просит Сулу клинок, чтоб ветра рассекал, чтоб свободно и плавно скользила рука, чтоб с хозяином славу по миру искал, не боясь ни бандитов, ни стражи.
Хапу думает долго, светлеет лицом, просит книгу заклятий - и дело с концом! - из затерянной жаркой страны мудрецов, из песочного томного плена...
Младший просит отца отыскать сапоги, чтоб бежать по дорогам быстрее других, чтоб его никогда не нагнали враги ни в одной из попутных вселенных.
А Тамуки-подкидыш лишь просит фонарь, весь задумчивый, тихий, прямой как струна. Остальные смеются, не могут понять, недоверчиво смотрят на брата.
Акимару кивает - мальцам невдомёк: пусть быстры сапоги, пусть ужасен клинок, но покуда в руках не погас огонёк - ты отыщешь дорогу обратно.

***
Время ходит околицей, горной тропой, вечерами в деревне трезвонят отбой, стих бежит по дорогам каймой голубой, сквозь года завивается плетью. Не тревожат покой безмятежной страны, не вторгаются тени в полночные сны, Акимару пирует в чертогах иных, подрастают вчерашние дети.
Сулу нынче недурно владеет клинком, и сложнейшие битвы даются легко, путь-дорога уводит его далеко - эй, дорога, храни полководца!
Что до Хапу - он вычитал тысячи книг, в их секреты неслышной змеёю проник, часто кажется ночью, что смотрят они темнотою бездонных колодцев.
А Тору увлекает иная игра - он в Серебряном Море известный пират, по земле ли, по морю - шаг легче пера, парус бьется подстреленной птицей...

Далеко за горами, один в маяке, обитает Тамуки, не видясь ни с кем...
...но почувствуй, фонарик теплеет в руке.
Перелистывай смело страницу.

***

Кровь - своя ли, чужая? - течет по лицу, всё смывая предателю и храбрецу, но большое сраженье подходит к концу, сталью звонкой победу рисуя.
А на самом пригорке, с раненьем в груди побежденного войска лежит командир - он тревожно и прямо на небо глядит, а над ним возвышается Сулу.
Что для воина - сердце? Здесь главное - честь, и в любом поединке всего не учесть, вот солдаты глядят, как свершается месть, вот на шпаге смыкаются руки...
Что для воина - жизни? Не медли, дурак, получи, ненавистный, поверженный враг...
Но за сотни земель загорелся маяк и доносится песня Тамуки.
...Вот вернулся отец - от песка словно бел, вот подаренный меч, вот грифон на резьбе. Ты, счастливо вздохнув, обещаешь себе - оставаться бойцом, не убийцей!...
И уходит куда-то кровавый морок, Сулу, хмыкнув, бросает под ноги клинок.
Вот рассказ ручейками бежит между строк, не давай-ка ему заблудиться.

***

Вот минуты летят на исход сентября, вот оплывшие свечи во мраке горят, вот и Хапу-колдун завершает обряд над зловещей распахнутой книгой. Заклинанья зовут, поднимаясь со дна - милый Хапу, забудь всё что было до нас, нам великая сила богами дана - как дышал ты до этого мига? Что для мага - быть пленником в клетке людской? Ведь такие, как ты, не находят покой...
Заклинанья уносят его далеко, остужают горячее сердце.
И уже ворожба заплелась до конца, и уже в зеркалах не увидеть лица...Но когда запирают ворота дворца - где-то сбоку откроется дверца.

А ладони Тамуки белее, чем мел, море снизу ревёт и бушует во тьме, вот уметь бы сражаться, и плавать - уметь, но увы - не умеет, хоть тресни!
Ах, вот был бы Тамуки пират или маг - он бродил бы по свету, сводил бы с ума...
Но сверкает фонарик, пронзая туман, и журчит переливами песня.

...Деревенские ночи - черней, чем смола, и погасшая свечка мягка и тепла, умыкнуть фолиант из отцовских палат и читать, опираясь на звезды...
Вырывается Хапу из липких сетей, покатился котёл по гранитной плите, заклинания плачут, зовут в темноте - но уже понимают, что поздно.

***

Быть рубакой, по чести, такая тоска - тяжеленную саблю с собою таскай, и погибель твоя, как подруга, близка, обласкает же, где бы ты не был!
Быть волшебником - скука, позволь уж сказать - над потрёпанной книгой испортишь глаза, и тебя не спасает меж пальцев гроза, коль звенит настоящая в небе.
А подайся в пираты, хоть сердце скрепив - и услышишь, как старая мачта скрипит, под тобой океан - не жалеет, не спит, норовит обвенчаться с кормою...
А пиратская доля - лиха и легка, и флагшток задевает порой облака, и ветра угоняют тебя на закат, расстилаясь дорогой прямою...

...Иногда горизонта полоска темна, и вокруг - не рассвет, а сплошная стена, и подруга-погибель - ох, как же страшна! - вновь маячит угрюмым оскалом...

И врывается песня, светла и добра, и дрожит незабудкой среди серебра - то поёт в маяке мой неназванный брат. Он не даст мне разбиться о скалы.

@музыка: Koichi Sugiyama - Heavenly Fight

@темы: маги, заклятья, storytelling

13:37 

A Night in the Lonesome October

Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
В октябре, мой друг, не вставай к утру, не ходи в темноту лесов
Ты увидишь как оживет река, заперев тебя на засов
На краю пруда упадет звезда, отряхнувшись, уйдет сама
Не смотри назад, закрывай глаза и встречай молодой Самайн

В октябре верней избегать теней, просыпаться в чужие сны
В октябре старо вопрошать таро - выпадает аркан луны
В октябре смешно прясть веретено, доверять городским котам.
И запомни впредь: все что можешь спеть всё равно попадает в такт.

Не идет строка - убегай в закат, с лешаками играй в я-цы
Не сходи с ума в молодой Самайн: ты годишься ему в отцы
И ныряй в поток чтоб умолко то, что срывается с языка
Но не смей дышать - здесь на каждый шаг отзывается музыка

@музыка: MaryJane - Чего ты ждёшь от нас

@темы: заклятья, песни

17:57 

Самая важная памятка

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
всегда побеждает волк, которого ты кормишь

И от нас, чем мы старше, реже будут требовать крупных жертв
Ни измен, что по сердцу режут, ни прыжков из вулканных жерл,
Не заставят уйти из дома, поменять весь привычный быт,
Ни войны, ни глухого грома, ни тягучей дурной судьбы.

Нет, всё будет гораздо проще, без кошмаров и мыльных драм,
Будут тихими дни и ночи, будут сны без огня и драк
И закат в одеяньи алом будет спать на твоих плечах...

...Но готовься сражаться в малом - в самых крохотных мелочах.

Не влюбляйся в пустые вещи и не слушай чужую тьму,
Помни - часто ты сам тюремщик, что бросает себя в тюрьму,
Даже если не мысли - сажа, даже если не стон, а крик
Никогда не считай неважным то, что греет тебя внутри.

Знаешь, это сложней гораздо, путь нехожен, забыт, колюч
Каждый в сердце лелеет сказку, эта сказка - твой главный ключ
И неважно, что там с сюжетом, кто в ней дышит и кто живёт.
Просто помни, что только это может двигать тебя вперёд.

Будь спокойным, как пух и лучик, никогда не борись с людьми
Ты - часть мира: коль станешь лучше, значит этим меняешь мир
Мир велик и неодинаков, он маяк, но и он - свеча.
Если ты ожидаешь знака

Вот он, знак:

начинай

сейчас.

@музыка: Peter Gabriel - Book of love

@темы: заклятья, шаманья книга

17:13 

Ghost.

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
есть миры, которых в каждой секунде - сто, лишь подуй на них - осыплются берестой, где сюжет от века к веку совсем простой - как возникнет, не захочешь марать страницы. ты найдешь их в каждом звуке своих шагов, в отражении бегущих в пруду кругов, не смотри, там нет реального ничего, разбивает ветер крики, баллады, лица...
вот и этот - привидение, скучный сон, недочитанная книга, дурной фасон, весь прозрачный, душный, серый, как будто он нарисован догорающей
сигаретой.
не придумывай его, не бери блокнот, не разбрасывай своих драгоценных нот...
...но какой бы ни был - видишь, как он живёт, отражается наутро в окошке Мэтта.
кто родился в мире цвета - ну что ж, ура, а таким как он - не принято выбирать, Мэтт выходит из подьезда в другой мираж, на работу, на прогулку, к друзьям, на рынок.
Мэтт идет, и через Мэтта видны - смотри - бесконечные отраженья пустых витрин, мостовая, перекрестки и фонари, все несётся бесконечно и непрерывно. быть фантомом - в этом, знаешь, особый кайф - не тревожат злые мысли, душа легка, не сойдешь ни за бандита, ни слабака, здесь не тратишь понапрасну вино и слёзы.
можно в сером отыскать миллион цветов, вот несётся бесконечный людской поток, Мэтт плывёт, включает плеер, идёт в метро...
...замирает на секунду, столкнувшись с Розой.
как она сюда попала - не знаю, нет, может кто-то взял и выдал не тот билет, может рок, случайность, карма, парад планет - только видно: из другого, цветного мира...

я, пожалуй, пропущу небольшой кусок, где глаза, ладони, губы, признанья, соль, где запахло первым снегом, степной росой, в переливах флейты тихо жила квартира.
но увы, любым виденьям короткий час, зачастую строчки ранят больней меча, что не делай, здесь не высидеть, не смолчать - дымный мир качает в душных холодных лапах. ты-то понял, как у них обстоят дела, вот несётся время, вязкое, как смола...

в неприметном сером марте она ушла, унеся с собою сумку и тонкий запах...

здесь закончить бы, в конце приписать мораль, мол виденье-Мэтт поплакал и похворал, мол, летят минуты, вечно идёт игра, он забыл её и просто решил жить дальше.

я уже предвижу отзывы и слова - "вырастает мальчик", "эх, издаваться б вам!", "наконец без мёда, я уж струхнул сперва", "всё как наша жизнь - без сказок, надежды, фальши..."
я наверно, стану светел и знаменит, "вот певец эпохи", "гений", "талант" "пиит"...

но пока мы здесь, мой Мэтью бежит,
бежит,
оставляет позади города и страны.
он бежит сквозь сумрак скверов, фантомный Рим, с каждым шагом он всё больше силён и зрим, от его дыханья светятся фонари - поначалу слабо, позже горят кострами. он не ведает того, что найдет в конце, он не знает даже место, наводку, цель, но пока он верит - он защищён и цел, но пока бежит - нет "пусто" и нету "плохо". он бежит сквозь дымный морок - верста, верста, и не так уж важно, смерть или Роза там...

...а наутро Мэтт увидит вокруг цвета:

киноварь
латунь
навахо
индиго
охра.

***
я не знаю, что он сделал, и что нашёл, как ужился с заработанною душой - не читай плохих стихов и расти большой, не ходи без куртки и укрывайся пледом.
ну а если страх вернется - хитрец и лгун - если снова "плохо" "пусто" и "не смогу"...

я открою двери настежь - и побегу.
и тогда ищи меня по цветному следу.

@музыка: Ilan Eshkeri - The Star Shines (OST Звездная пыль)

@темы: заклятья, шаманья книга, storytelling

00:57 

boo!

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Осень-змея сжимает усадьбы кольцами, капли брусники прячутся за решетками, пугала рыщут после захода солнца и каждый тенёнок враз обрастает шерсткою. Осень-гадалка, время костров и магии, где ты сыграешь, где оживешь, когда же ты...
Даже у школы шепчутся дети малые в кои-то веки не про тиви и гаджеты.
Осенью дети - старше, мудрей на толику, слушай тихонько, не проболтайся встречному: феи, мол, принимают любые облики, всё норовят болтать на своих наречиях, могут тебе явиться грифоном, лужицей, маленькой куклой - старою, перешитою....могут предать и спутать, но кто подружится - станут они завесой, стеной, защитою.
В старых витражных окнах - закат и шорохи, сонный туман на реку ложится проседью. Дороти говорит о волшебном порохе, Фредди - что все ворота открыты осенью. Осень застелит путь пеленою ласковой, вспомнит слова, что были давно соскоблены......Но берегись - ведь вместе с дождем и сказками в каждой тиши тебя поджидают гоблины.
Лучше попасть на месяц в пустыню страшную, чем быть желанным гостем в берлоге гоблинской. Встретишь - беги, тебе не помогут старшие, сказки для взрослых - только вранье без проблесков. Гоблин способен розой тебе привидеться, матерью, ветром, ярким лесным сокровищем...

Роберт ребят не слушает - только кривится. Лучше б болтали правда о чём то стоящем.
Роберт - отличник, умница, смотрит под ноги, знает испанский, чертит исправно векторы. Все педагоги в голос пророчат подвиги, прочат его в министры, в послы, в директоры. Роберт хитёр, начитан, сообразителен: верить в чужие страхи? Чего еще!

В этот же день, вернувшись домой к родителям, он перед сном увидит в шкафу чудовище.

***
Солнце рябит и прячет лучи в малиннике, кажется снизу призраком, чьей-то шуткою. Свет заливает узкие стены клиники, голос врача учтивый, ладони чуткие. В карте читают "психо..." "галлюцинации...", мама с отцом краснеют, вздыхают, крестятся.

...Монстр следит за домом, за каждой станцией, Роберт не спит наверное больше месяца. Монстр глядит из зеркала, каждой вывески, вместе с луной заходит к нему украдкою...

Врач говорит, мол, "случай почти классический", "пусть остается, вылечим в сроки краткие". Роберт стыдится глупой своей истерики, вот полежит в больнице - все образуется...

...Монстр его находит в больничном скверике - Роберт кричит, бежит по вечерним улицам.

Он переедет в центр и скоро вырастет, станет каким-то важным ферзём в политике, будет таким серьезном, что и не вынести...

Ну а пока - от бега взмывают листики. Ну а пока - деревья облиты золотом, осень еще не смыло, не исковеркало.
В клинике пахнет сыростью. Очень холодно. Врач в полутёмной комнате смотрит в зеркало. Голос клохочет хрипло, рыча, с угрозою. Маска людская чешется, жмёт, молчит...

Клиника зарастает бродячей розою, и, затаившись, тонет в огне полуночи.

@музыка: The Сranberries - Just my imagination

@темы: заклятья, хэллоуинские хроники

23:40 

1)

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Как-то летом я переходил дорогу и задумался о чем-то на светофоре. Зеленый свет загорелся, а я остался стоять. Тогда меня легонько толкнули в плечо - это был пожилой мужчина, который с усмешкой сказал: "Что стоишь-то? Иди. Зеленей уже не будет."
Спустя почти полгода я думаю, что это лучшее, что мне говорили в жизни. Черт возьми, и правда ведь. Зеленей уже не будет.

@темы: шаманья книга

02:32 

Может и я когда-нибудь спою своё регги над карибской волной.

Джек-с-Фонарём
Я никогда не забуду простые слова, сказанные мне в детстве отцом. "Забор, - сказал он мне, - карандаш, пони, кровать".
Я когда был поменьше, то вечно думал, что люди во многом должны до меня дорастать. До моего неповторимого понимания мира, до моих принципов, до моих взглядов на жизнь. Это приносило много разочарований, тратило много нервов и прямо таки изматывало меня нелогичностью. Пока в один прекрасный день (ну ладно, возможно это была целая череда прекрасных дней) я понял, что мне никто ничего не должен, а даже немножко наоборот. И к моему удивлению, дышаться как-то стало легче на порядок.

Не знаю, виной ли этому увеличение мозгов в черепной коробке или постепенно пришедшее умение выбирать себе окружение, но внезапно я понял, что это мне нужно дорастать до людей.

Мне нужно дорастать до своих друзей - дорастать до их уверенности, бескорыстности и готовности помочь; дорастать до умения понимать, когда нужно вовремя закрыть от ветра или вовремя взять трубку; дорастать до их способности отдавать, радоваться твоим победам и просто быть рядом, не привлекая внимания к своим заслугам, дорастать до умения не ставить каждое доброе слово и каждую помощь на процентный счёт. Дорастать до уверенных улыбок и простых слов; уметь тоже говорить этой неповторимой интонацией, сводящей на нет все тревоги собеседника; делиться верой в "дальше", даже когда у самого не очень выходит, и тем самым делать веру больше, сильнее, зримей.

Мне нужно дорастать до своих учителей - неважно, в танцах или по жизни - их умению отдаваться любимому делу не размышляя, вершат ли они труд всей жизни или тратят время впустую; учиться их радостному стремлению к цели, энергии, умению не срываться после двух дней недосыпа и делать работу до конца; умению видеть в любом безнадежном бревне зачатки потенциала - и, что самое непостижимое, превращать потенциал в умение. Мне нужно дорастать до их умения держать баланс между талантом и прилежностью, умением не уходить в пофигизм или тупое зазубривание, учиться, как они, давать любым эмоциям выход и делать их искусством; понять, как у них получилось не опустить в какой-то момент руки и убедить себя, что не так уж они этим и горели.

Мне нужно дорастать до случайных знакомых, до их ошеломляющего милосердия, великодушия и способности к самопожертвованию, понять, как они это делают; учиться не ощущать себя сраным благодетелем каждый раз, когда даешь бабушке в переходе мелочь; умения помогать и не искать в этом свою выгоду. Я хватаюсь за голову каждый раз, когда читаю сайт краснодарского приюта защиты животных, про то, что мест не хватает и раненые животные лежат прямо в коридорах - господи, какие силы нужно иметь, чтобы сделать это целью жизни, это ведь столько чужой боли, я бы струсил тысячу, миллион раз, а ведь я еще нихрена не знаю про детские приюты, дома престарелых, хосписы - я хочу дорасти хотя бы до понимания этого, чтобы когда разговаривать с таким человеком, не отводить глаза и не городить тупые шаблонные фразы вроде "ты делаешь большое дело" или "тяжело наверное бывает".

Мне нужно дорастать до своей мамы, до абсолютно непостижимого для меня умения прощать, несмотря на расклад ситуации и степени чьей-то вины; мне нужно дорастать до всех мечтателей и безумных гениев, сделавших однажды из своих смешных грёз чудеса, изменившие мир; мне нужно дорастать до каждой правдивой строчки, до каждой улыбки, до каждого "я был не прав" и "я тобой восхищаюсь", до каждого счастливого воспоминания и каждой красивой татуировки, до каждого фрегата в крошечной бутылке и до хоббитского дома в натуральную величину, построенного в одиночку. Жадно, на лету, ловить каждое "прорвёмся", каждое "не бойся", каждое "это не так страшно, как кажется", каждое "это всё мелочи"; учиться у каждого раздолбая, рванувшего в страну своей мечты на последние деньги, и вернувшегося счастливым, худым и с белозубой хищной улыбкой на загорелом лице; учиться у каждого заучки и умницы, забывающего есть и спать, запирающегося в четырёх стенах, и однажды увидевшего, как его изобретение наконец-то начинает работать; учиться у каждого старика, с безмятежной улыбкой шлёпающего по лужам в салатовых галошах - словно бы и не было восьмидесяти беспокойных лет - чёёрт, в мире столько поводов куда-то стремиться и карабкаться, что когда я хочу себя пожалеть или оправдать, я просто стараюсь не вспоминать об этом - иначе очень трудно мириться со своими слабостями, совершенно невозможно.

И еще я надеюсь, что когда дорасту до всех этих людей, до всех безумных поступков и нетривиальных решений, когда стану одним из них, то вдруг обнаружу, что это только начало пути, так, перевалочный пункт, с которого и вершина-то толком не видна. И даже в самых трудных, тёмных и душных ситуациях эта мысль заставляет меня делать еще один шаг.


@музыка: Alai Oli - Бог есть любовь

@темы: фото, шаманья книга

главная